April 14th, 2008

Kalitin, Андрей, Калитин, stopcrime, Andrey

Ненастоящий полковник

Имя Олега Гордиевского по-прежнему на слуху. Такова специфика работы спецслужб – если ты всю жизнь работал в резидентуре за рубежом, о твоих подвигах будут знать только коллеги, если ты предал – о тебе будет писать пресса всего мира.
 Гордиевский предал. С этим он даже сам не спорит. Он был полковником КГБ СССР, но говорить о нем сейчас как о «бывшем» - язык не поворачивается. Тем более, как у нас сейчас модно повторять, «бывших не бывает». Оказывается, бывает…
  Я договаривался об интервью с ним осенью 2005-го года. Были еще живы Литвиненко и Бадри, Владимир Буковский грустно пил виски на своей заброшенной даче в Кембридже, Ахмед Закаев купил новый тонированный «Мерседес». В общем - «русский Лондон» во всей своей эмигрантско-рефликсирующей тоске. Гордиевский согласился встретиться. Но спросил – а не я ли автор вышедшего в телеэфир России годом ранее документального фильма о группе «Вымпел», элитном подразделении КГБ. Оказалось, я. Тогда Гордиевский спросил, не помню ли я, что имел в виду генерал-лейтенант Юрий Дроздов легенда КГБ СССР, основатель «Вымпела»), когда говорил о том, что, мол, никто не забыт, ничто не забыто, и предателей Родины русские спецслужбы рано или поздно «достанут за рубежом». Меня так и подмывало посоветовать Олегу Гордиевскому самому позвонить Дроздову и уточнить смысл услышанного. Но так шутить я не стал. Он бы все равно не понял.
  В конце разговора Гордиевский подтвердил готовность встретиться в Лондоне. На прощанье он вдруг поставил условие – я должен был дать ему расписку в том, что не буду называть его в своем материале предателем. Более того, назову полковником – «по званию», как сказал Гордиевский. И еще. Интервью состоится только в холле какого-нибудь крупного отеля. И не надо предлагать «полковнику» кофе или воду – он придет со своим термосом и бутербродами с сыром.
  Мои коллеги меня поймут – когда есть задача взять интервью, подготовить телепрограмму или статью, порой приходится мириться с разными «закидонами» и странностями человека, о котором делаешь материал. Но есть нечто большее, чем профессиональная необходимость. Есть и человеческий фактор. Я отказался. И не жалею. Больше я ему не звонил.     Наверное, он теперь думает, что предотвратил покушение на самого себя. Сидит дома, гордится. Ест бутерброды с сыром, пьет чай. Полноте, Олег Антонович. Вы - как тот «неуловимый Джо» из известного анекдота. Которого никто не может поймать. А почему никто не может, помните?